?

Log in

No account? Create an account
photo editing
scrawnypaws
37633031304_12d7c8c4c6_o_fix

the image on the left has extra tonal range in blacks and color depth (added yellows to otherwise cold white point),
the lower key and warmer color wood board, lower key greens in the background help to offset the whites and blues of the feathers.

Маша и Алекс.
scrawnypaws
20150425_143047

Кoгда Музы молчат #2.
scrawnypaws
Мир театра и музыки полон интересных людей. Одним из таких был Толик, концертный пианист-виртуоз с снешностью и повадками библейского пророка, с которым я познакомился в Турции. К несчастью, сходство не распространялось на речь. Похоже, каждая новая культура, с которой его сталкивала судьба, служила лишь обогащению
его и так небедного лексикона. Его подруга из Миламского арт-бомонда только и вздыхала: "Tolik, ancora le parolacci!", в то время как звучное "cazzo" сотрясало нежный средиземноморский воздух через каждое слово.

Однажды, Толик должен был играть с Чикагским оркестром радио. Он нервничал, без конца перечитывая партитуру. За музыку он не переживал, но вот общение... "Non toccare" с его сдвоенной согласной представляло особую опасность. "Non toccare, non toccare!" повторял Толик снова и снова.

И вот настал день записи. Все шло прекрасно, Толик расслабился но от судьбы не уйдешь.
Дирижер остановил оркестр по знаку пианиста и в тишине раздалось громогласное: Non CAZZARE!"
Пауза затянулась...

"Толик, а они что?", спросил я давясь от смеха. Толик гордо вскинул голову: "Смотрели как на бога!"

Позже я узнал, что Толик бросил играть и занялся торговлей золотом.

Когда Музы молчат.
scrawnypaws
Импозантное здание Театра Народового аж вибрировало - работа по подготовке Спящей Красавицы была в самом разгаре.
В Тех. Бюро было тихо, скучно и одиноко. Желание предаться театральному труду неудержимо гнало в самую гущу событий.

Из репетиционного зала доносился усиленный микрофоном звучный голос знаменитого хореографа Г.: "Б.., дубина ..., что ты, б...,
своими ..ными ногами дрыгаешь...Так б..! Все, б... .... ... и слушем!" Судя по тому, что среди длинных фраз попадались понятные
слова вроде "пируэт" и "фуэте", передача секретов балетного мастерства шла полным ходом. Семена прекрасного неотвратимо падали на благодатную
почву молодых душ.

Проходить мимо зала нужно было с осторожностью, не ровен час перерыв и...: "Сашенька, а мы по-быстрому, а? Одинадцать, уверяю,
они уже открылись!" - и день потерян. А слуховая составляющая процесса не вызывала особого желания находиться поблизости.

Задники, натурально, был отданы кисти божественного Сильвано Маттеи. А боковушки достались местному таланту. Он, в лице двух серьезных
юношей и хрупкой, с нежным румянцем и бездонными глазами девы, ожидал интруктажа в ателье декораций.

Разговор на иностранном не задался и мы перешли на некий суржик. После того, как ваш покорный прошелся по всем тонкостям
живописания листвы и ветвей, наступило задумчивое молчание. Приятно было созерцать трудную работу мысли на юных челах и
страстное желание даже в таком прозаичном деле прикоснуться к тайнам прекрасного. Дева так просто светилась.

Наконец она, кашлянув, вымолвила: "Зробим напевно!" Юноши мрачно кивнули, а прекрасная полька одарила
лучезарной улыбкой, наполняющей абсолютной уверенностью в успехе. Но уловив легкую тень сомнения (понял ли?) на моем лице, посерьезнела.
Взгляд чуть затуманился, в поисках трудных русских слова.

Нежные девичьи губы приоткрылись: "Сделаем...-ммм, как это по вашему? Ну ЗА..БИСЬ!"

Остаток времени я старался не выходить из тех. бюро без нужды.

Театральные байки #2.
scrawnypaws
Хорошо известна история Летающей Тоски. На каждой репетиции дива требовала, из боязни высоты и ушибов, добавить поролоновых матов, на которые она приземлялась после "падения" с парапета Кастелло. Еще и еще. На премьере сиганула в бездну и... Качественный поролон хорошо пружинит. Затаив дыхание, ошеломленная публика взирала на на самоубийцу, неожиданно взмывшую ввысь. Раз, другой, третий.... Опустим же завесу милосердия, как сказал известный автор.

Поролон стал героем еще одной истории, на сей раз в Кеннеди Центре. Вашингтонская Опера ставила Самсона и Далилу, обещалось что-то грандиозное. На сцене был выстроена анфилада гигантских колонн, а в просцениуме подвешена конструкция из "сломанных" стропил, нагруженная "пылью" и "обломками". По замыслу дизйнера, Самсон могучим движением рванет цепи, колонны повалятся и - как кульминация - рухнет "крыша" в клубах пыли и падающей "черепицы".
Для колонн использовали остроумное решение. Гигантские поролоновые "барабаны" диаметром за 2 метра и соответствующей высоты, оттекстурированные под камень, были нанизаны на стальные тросы, закрепленные на колосниках под большим напряжением.

И вот день премьеры, все идет как по маслу. В партере блестит бриллиантами и жемчугами вашингтонский бомонд. В воздухе радостное возбуждение, предвкушение триумфа.

Финальная сцена: скованный цепями Самсон глядит в публику незрячими глазами, перед ним паясничает верховный жрец. Публика, затаив дыхание, ждет развязки. Рассказывает тех. директор Ноел Юземак, взгляд из-за кулис.

" Ария заканчивается, готовимся к финальному эффекту. Вдруг музыку перебивает звонкий "Снап!" и я вижу как самая дальняя колонна теряет свою стройность - не выдержав напряжения лопнул стальной трос подвески. Колонна, как связка бубликов, наваливается на соседку. Я вижу встревоженное лицо верховного жреца. Снап! под грузом уже двух колонн лопается второй трос! И они заваливаются поперек сцены на второй ряд! Жрец делает Самсону, по прежнему "незряче" глядящему в зал, страшные глаза, отчаянно жестикулируя. Оркестр привстает, музыка умирает. Снап! Снап! Снап!...
Конечно, никакой угрозы жизни не было. Но одно дело "знать", что вся конструкция из поролона, да и потом какая-то масса у него все же ест. А другое - "видеть", как на тебя валится лавина гигантских "каменных" блоков.

Верховный жрец, Самсон, хор, оркестр - брызнули со сцены как крысы!!!

Краш! Огромные камни, подпрыгивая как мячики - что слегка нарушало трагичность происходящего - разлетелись по сцене, скатились в оркестровую яму. В зале повисло тяжелое молчание. И когда оно стало абсолютно невыносимым...

Бадамц! Точно по расписанию в просцениум "проваливается" крыша и "чудесным" образом повисает в воздухе - передние колонн ведь тоже попадали - засыпая изумленную публику пылью и пеноластовыми "обломками"!!!

Как я остался на должности, одному богу известно."

Я склоняю голову перед невоспетыми героями сцены. "Гвозди б делать из этих людей...")

Театральные байки #1.
scrawnypaws
У каждого ремесла есть подобный набор рассказов. Абсурдность реальности всегда превосходит любые изыски фантазии и театр здесь не исключение. Среди этих историй Тоска Пуччини занимает почетное место.

Расстрельная команда самоубиц.

Нужно сказать, что в американских театрах в "экстра" (статисты) берут кого угодно, буквально с улицы. В этой продукции Тоски было также. Времени и денег на дополнительные репетиции не было, подошли костюмы - уже здорово. К тому же приболел режиссер, ассистент разрывался на части.

Вы помните, в финале Тоска, не в силах пережить смерть любимого, взбегает на парапет крыши Кастелло Сан Анджело и бросается вниз, навстречу смерти.

Наступила премьера, стрелки все аж извелись. Кавардосси расстрелять, да, репетировали. Но что дальше, куда, в какой момент? А ассистент, на бегу: "Следите за "принсипалами" (главными ролями) - по ним сразу все поймете!"

И вот роковой момент, Флория заламывает руки и бросается в бездну. Несчастная расстрельная команда переглядывается - и о чудо, озарение проступает на их лицах! Один за другим, солдаты взбегают на парапет и бросаются - в самых картинных позах - вслед за несчастной. Занавес. Овации.

Пишет критик. "Я думал, что уже видел все, что только возможно, на своем веку. Но какой замысел, какая гениальная глубина и психологизм! Не в силах вынести груз коллективной вины, расстрельная команда кончает жизнь самоубийством en mass! Я рыдал как ребенок!"

О былом. Iznogoud.
scrawnypaws
Французский фильм по французскому комиксу с "французским юмором для народа". Режиссером был такой маленький человечек, вечно неуверенный в себе. Заказчик хотел кадров с птичьего полета и я провел 8 месяцев строя ему 3Д город. Потом подключили еще пять человек. Когда были высажены пальмы, он притащил своего художника декораций и...началось. Как водится, "декоратор" из кожи лез чтобы показать свою значимость и негодность всех остальных. Все было не просто плохо, а очень плохо - "но слава богу, теперь проект в надежных руках"!

Начальство вздохнуло и приказало не спорить. И о чем спорить? Хочет человек на каждом зубце городской стены иметь портрет слона - а как же еще? То, что клип длится 1.5 секунды и из-за моушн блера дай бог понять, что это стена - не фактор, чтобы "снижать планку".

В одном из маттов дворец с золотым куполом на фоне неба. Я блекочу: "У вас небо уже 250, купол все отражает, как вы хотели. На блик осталось 5 пойнтов, откуда взяться контрасту? Или небо надо темнить, или купол." Трясет у меня перед носом проспектом Картье, золотые украшения на черном фоне: "Месье, какой вы непонятливый. Видите, тут блестит? А у вас не блестит. А дложен БЛЕСТЕТЬ! У вас есть другие художники, не такие неумехи как вы?" Охохох...

Гляда на него режиссер преодолел робость и пустился "креативить" почем зря. Когда все было перешинковано и на скорую руку заново слеплено, как заказывал, печально обозрел результат и спросил: "А можно вернуть как было?" Тяжелое молчание. Нет. Время-то вышло.

Одним из маттов был восточный дворец на втором плане. Деревья, слева падают лучи солнца (божьи лучи, как из здесь называют, столбами между тучь). Так ему понравилось, что наморщил лоб и...родил, не подвел. "А можно добавить в кадр еще такие же, уже с противоположной стороны?"

Всегда могу что-то ответить, а тут онемел:). Вижу только, из-за его спины супервайзер Джойс одними губами мне сообщает: "ХОРОШИЕ ДЕНЬГИ. Они платят ХОРОШИЕ ДЕНЬГИ!"

"Нет проблем, сэр! С двух, так с двух. И ведь вправду так красивше!" :)))))

О языках.
scrawnypaws
Они абсолютно завораживают тем, что каждый из них - целая история. Они также недвусмысленно рассказывают об уровне развития нации, общества. В сети нередки посты о ничтожности всех языков по сравнению с русским. В качестве аргумента приводятся многочисленные уменьшительные формы, или подобные вещи. Диминутивы конечно великое дело, никто не отрицает.

Как и факт, что романские и англ. языки включают в себя бесчисленное множество слов, описывающих предметы, действия и - самое главное - эмоциональные состояния, которые на русский приходится переводить 2-3 словами или целыми фразами, с пометкой - "но все-таки не совсем то". И эти слова обозначают абсолютно точные, особенные вещи, состояния, чувства. Им просто нет прямых аналогов в русской культуре, цивилизации. Потому, что богоносцу просто не довелось их испытать или изобрести. :)

Даже такое простое слово - кран ;)- в русском он водопроводный, пожарный, и даже...подьемный. Что несомненно говорит о богатстве культурного опыта. Куда тут английскому с его:

cock, faucet, spigot, tap, valve, hydrant, stopper, etc., не говоря уже о crane и иже с ним. И все они описывают абсолютно разные, конкретные вещи. Просто на заметку, чтобы был ясно, что почем.

О превратностях языка (для франко-говорящих и архитекторов).
scrawnypaws
В Турции во время оно у нас однажды случился выходной - пара дней - и мы отправились по всем местам, которые учили к экзамену по истории архитектуры. Естественно, Эфес и Милет были на первом месте и оставили сильные впечатления.

Некоторое время спустя, уже в Париже, я зазвал к нам на diner нашего приятеля из Оперы, менеджера сцены, Феликса, с женой. Разговор шел не очень, общих тем, кроме работы было мало. Но мы - работники Оперы :) - живем в самой гуще культуры, искусства! Наверняка нам есть что обсудить? Набрав в грудь воздуха, я произнес: "Давайте поговорим о вечном и прекрасном. Возьмем, например, Эфес и Милет...!"

За столом повисла тревожная пауза, гости преглянулись, казалось не в силах поверить своим ушам, а у гостьи лицо аж пошло красными пятнами. Ну вот, подумал я, слава богу, французы - культурная нация!

Феликс наклонился вперед, оглянувшись на нашу малолетнюю дочь, и слегка дрожащим голосом переспросил: "Les fesses et le minet?"

Как сказал Марк Твен, опустим же завесу милосердия....

О превратностях жизни.
scrawnypaws
Это был период, когда наша горячо любимая дочь открывала для себя доселе неинтересные ей стороны человеческих отношений. Подробности, слова и выражения вызывали у нее бурное веселье и она делилась с нами своими познаниями с нескрываемым энтузиазмом. При всем при этом мне слышалась некая нотка разочарования, так как ее "заскорузлые" родители и ухом не вели. Среди немногочисленных знакомых мы слыли - неизвестно почему - отчаянными либертинами.

Я помню, как она решила на Рождество украсить дверь туалета рисунком Санты. Санта был изображен сидящим на стульчаке и сосредоточенно разглядывающим зажатый в кулаке свиток - список имен хороших детей. Беспорядочные черные точки на свитке изображали буквы.

Виноваты ли были в том особенности линейного рисунка, телесный цвет свитка или точки, похожие на плохо выбритую щетину, но рисунок открывал широкие возможности для интерпретации. Знакомый режиссер, Доминик П., как-то сидя у нас за столом и попивая Бордо, поперхнулся, когда его взгляд упал на картину. Человек воспитанный, он начал издалека: "Я сам человек очень широких взглядов, но..." Нам стоило изрядных усилий убедить его, что зажатый в кулаке объект - действительно свиток.

Но рассказ о другом.

В очередной "пустой" период мне пришлось скрепя сердце отправился на поклон к молодому обещающему режиссеру-жураналисту и еще не знаю кто. Назовем его Вольдемар.

Вольдемар был весьма хорош собой - такой здоровой, девичьей красотой - и знал это. Непонятно каким образом, наш разговор перешел на его историю жизни. Он долго и со вкусом посвящал меня в подробности своих сердечных дел - это, на мой взгляд, было некоей проверкой. Но того, кто работал в Опере может удивить только одно - мужчина НЕ-гей. Все остальное мы видели, слышали и чуть ли не осязали.

В итоге, он благосклонно согласился явиться на чаептие в нашу нищую квартирку, дабы обсудить возможное сотрудничество. В назначенный день и час я открыл нашу тонюсенькую дверь, через которую на лестнице было слышно АБСОЛЮТНО ВСЕ. На пороге стоял Вольдемар, обмотанный белым шарфом поверх изысканного наряда.

Дочь была отправлена в свою комнату, а мы принялись за работу.

Мы ворковали, льстили, рисовали картины невиданных театральных успехов - стоит лишь ему, Вольдемару, назначить нас своими художниками декораций и костюмов. Под конец клиент оттаял и даже начал кивать головой. Мы с Леной пререглянулись - похоже, выгорело! Можно успокоить банк - работа будет!

Вольдемар распрощался, залихватски перекинул через плечо белый шарф и вышел за порог. Я закрыл дверь и только собрался перевести дух, как...

...с треском распахнулась дверь доченькиной комнаты. Наш нежный ребенок буйно проскакал через всю гостиную на одной ноге, вращаясь вокруг своей оси и крича, что есть мочи, звонким девичьи-радостным голосом: "ГЕЙ! ГЕЙ! ГЕЙ!"

Осторожные шаги на лестнице сменились торопливыми. Хлопнула дверь.

Больше о Вольдемаре мы никогда и ничего не слышали.